Продолжим занудствовать. В помощь нам г-н Сэлинджер (предыдущий пост - его).
Есть у него в его единственном, и славу богу, романе - идея - хорошая книга, это та, после прочтения которой, тебе хочется позвонить ее автору.
Я бы, конечно, не звонил самому Сэлинджеру. И переделал бы эту цитату под свой "юношеский алкоголизм". То бишь, - хорошая книга - это та, после прочтения которой, тебе хочется выпить с автором.
Дык вот. С кем бы я выпил и не выпил:
Первое, что пришло в голову - Ван Гог (хоть и не писатель). С Винсентом я бы пить не стал. Он бы, наверняка, постучался ко мне в дверь с бутылкой "Абсента" в одной руке, и с рафинадом в другой. И остался бы ваш покорный слуга, к концу попойки, с одним ухом.
Не пил бы я и с Кафкой. Он зануда еще страшнее меня. Он бы быстро опьянел и начал твердить о том, какой он жалкий, о том, что у него совсем нет чувства уверенности в себе, и прочее и прочее. Я уверен, что у меня бы не получилось даже перебить его.
Я бы выпил с Чеховым. Но боюсь, он принесет с собой ружье.
Пить с Маяковским показалось бы мне лучшим способом проводить время. Он кулаком постучал бы в мою дверь, когда бы я ее открыл, он прокричал - "А вы нактюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?". Мне бы не нашлось, что ответить, а дорогой гость, пока я думал, уже бы стоял в желтом свитере в прихожей.
Не стал бы пить с Буковским. Мы, точно вам говорю, начали бы соревноваться - кто больше выпьет, а до добра это не доведет.
Не пил бы с Генри Миллером. Я его даже домой бы не пустил, у меня как никак, есть сестра.
Пил бы с Гоголем. Интересно, а он пил бы тоже только стоя? Я бы его повел на Объ, а там он скажет - "Редкая птица, вообще захочет лететь над Объю".
Не пил бы с Гришковцом. Я знаю, - я бы позвал Кафку и Гришковца, а сам, под тихую уйду.
Пил бы со стариком Хэмом. Но ни слова, ни слова бы не произнесли о писательстве.
Пил бы с Хармсом. Мы бы никогда не пьянели, по крайне мере я, потому что Даниил травил бы анекдоты, а я бы только и делал, что смеялся.
Один раз выпил бы с Львом Николаевичем. Просто для интереса, спросил бы, зачем он ходил босиком. Рассказал бы ему о графоманстве. А он бы, соответственно, вторил мне о детстве, юности, отрочестве.
Не пил бы с Веллером. Его самолюбование, когда ни будь, доведет - до нескрываемого от глаз общества - онанизма. Зачем мне в моей кухне Такое?
Позвал бы Пелевина. Но ведь все равно, зараза, не придет.
Пожалуй, на этом я сегодня остановлюсь.
Берегите здоровье, господа.
0 коммент.:
Отправить комментарий